Воспоминания уроженца села Николая Егорычева — это не просто сухая
хроника, а живая, почти осязаемая картина Строгина 1920-30-х годов. Это
история о том, как вековые устои деревенской общины столкнулись с новой
советской реальностью, породив удивительные бытовые компромиссы.
Деревня, где ещё решали всем миром, кому пасти коров, но где уже
появился первый водопровод. Где косцы на лугах прятались от шальных пуль
с Ходынки, а лучшие комнаты в избах занимали московские дачники.
Жизнь здесь текла по своим, строго установленным правилам. Новый дом
для семьи можно было построить только с разрешения общины, а день сбора
лесных орехов назначался всем селом. Но прогресс неумолимо входил в
жизнь крестьян. Когда через строгинские поля решили прокладывать новые
водопроводные магистрали к Москве, община устроила настоящие торги:
землю под трубы уступили, но лишь при условии, что Рублёвская станция
проведёт водопровод и по самой деревне. Так Строгино стало пионером —
первой подмосковной деревней с собственными водоразборными
колонками.
Лето преображало Строгино. В домах, где семьи ютились в задних
комнатах, появлялись дачники — источник небольшого, но важного дохода и
свежих городских вестей. По улицам разносился аромат белых булок из
знаменитой покровско-стрешневской пекарни, которые привозили нэпманы. А
главным событием был сенокос в пойме, где трава стояла стеной, а земля
устилалась душистой земляникой. Косили в спешке, буквально за несколько
отведённых дней — в остальное время на луга долетали пули с учений на
бывшем Ходынском поле. Но самым грандиозным зрелищем были авиапарады на
Тушинском аэродроме. Высокий берег Строгина превращался в естественную
трибуну, куда стекались сотни зевак, чтобы наблюдать за полётами асов.
Именно здесь Егорычев однажды увидел, как потерпевший аварию лётчик, к
счастью, уцелевший, беседовал на берегу с самим Сталиным.
Ключевые моменты
- В 1920-х жизнь в Строгине регулировала сельская община, решавшая все
вопросы — от выделения земли под дом до дня сбора орехов. - В конце 1920-х Строгино стало первой подмосковной деревней с
водопроводом, который провели в результате «сделки» с Рублёвской
водопроводной станцией. - Летом крестьяне активно сдавали лучшие комнаты московским дачникам,
а также торговали молоком и овощами в городе. - Сенокос в пойме был опасным и срочным делом: косить можно было лишь
в короткие перерывы между военными учениями на Ходынке, пули с которых
долетали до строгинских лугов. - Высокий берег Строгина был популярной смотровой площадкой для
наблюдения за авиапарадами на Тушинском аэродроме, которые собирали
сотни зрителей.
Эти воспоминания рисуют портрет Строгина на историческом переломе —
уже не тихая патриархальная деревня, но ещё и не часть столицы. Это
место, где пули с нового полигона свистели над лугами, где пахло сеном и
городскими булками, а будущий глава московского горкома бегал босиком по
земляничным полянам. Удивительный, исчезнувший мир у самой границы
огромного города.