Сегодня утром сердце Москвы — Красная площадь — вновь загудело не
праздничными, а рабочими голосами. Более ста сорока тысяч человек,
плотными, шумными колоннами, заполнили брусчатку в рамках шествия
профсоюзов. Это не просто цифра, это живая река из заводчан, водителей,
инженеров и студентов, которая вернулась на главную площадь страны после
долгого двадцатитрехлетнего перерыва. Раньше такие марши шли по
Тверской, но сегодня их шаги отдавались эхом от стен Кремля.
Колонны собирались на Васильевском спуске, у разноцветных куполов
храма Василия Блаженного и на массивном Большом Каменном мосту, создавая
необычный, но мощный контраст старой и новой Москвы. Главный клич,
вынесенный на плакатах, был прям и понятен каждому: «Росту цен —
удвоение зарплаты!». К нему добавились требования о повышении МРОТ,
погашении долгов по зарплатам и, что особенно важно, о создании
по-настоящему безопасных условий на рабочих местах.
Среди этого людского моря были и наши, строгинские лица. В общей
колонне прошли представители Четвертого автобусного парка «Мосгортранса»
— те самые, кто каждый день возит нас по маршрутам. Рядом с ними шагали
работники Московского машиностроительного предприятия им. В.В.
Чернышева. В руках — не только серьёзные транспаранты с названиями
предприятий, но и пучки воздушных шаров, добавлявшие шествию почти что
праздничный, но очень настойчивый акцент.
Ключевые моменты
- Более 140 тысяч участников профсоюзного шествия прошли по Красной
площади, куда такие демонстрации вернулись впервые за 23 года. - Главное требование митингующих — удвоение зарплат в ответ на рост
цен, а также повышение МРОТ и безопасные условия труда. - В мероприятии участвовали и жители СЗАО, включая работников 4-го
автобусного парка «Мосгортранса» и машиностроительного предприятия им.
Чернышева.
Сегодняшний день показал, что первомайский дух солидарности никуда не
делся — он просто сменил формат. И пока над площадью реяли шары, а за
порядком следили тысячи полицейских, стало ясно: разговор о достойном
труде и справедливой оплате продолжается. И Строгино в этом разговоре —
не молчаливый наблюдатель.