В те часы и дни, когда вся страна замерла у экранов, в самом сердце
трагедии, среди дыма и искореженного металла, работали не только
профессионалы. Рядом с пожарными и медиками в завалах «Крокус Сити
Холла» стояли обычные люди с огромным сердцем — добровольные спасатели.
Один из них — наш сосед, Николай Мильшин с Таллинской улицы. По будням
он аналитик в банке, а в выходные и после работы его место — в отряде
«СпасРезерв», где он прошел суровую школу спасения. Узнав о теракте, он
не смог остаться в стороне.
Сначала была тревожное ожидание — штаб согласовывал помощь. А затем —
два долгих дня физического и эмоционального напряжения. В воскресенье,
24 марта, и сразу после рабочего понедельника Николай был на месте. Его
задача была ясна и жестока в своей необходимости: бензорезами и
гидравлическим инструментом вскрывать, резать, разбирать. Сначала —
стекло и металл, чтобы расчистить пятиметровые проходы для тяжелой
техники. Потом — бесконечные проливы тлеющих пластов утеплителя, которые
могли вспыхнуть в любой момент. А в понедельник — демонтаж покрытий
самого зала, где разворачивалась трагедия.
«Обстановка была гнетущая, — делится Николай. — Но не поехать на
помощь и смотреть на это со стороны я не мог. Я решил, что должен
выразить свою скорбь делом». Эти простые слова — квинтэссенция
настоящего мужества. Не громкие речи, а тихая, упрямая работа руками,
когда каждый разрезанный прут, каждый потушенный тлеющий угол — это шаг
к порядку из хаоса, шаг, который нельзя было не сделать.
Ключевые моменты
- Николай Мильшин, житель Таллинской улицы в Строгине, два дня работал
на разборе завалов в «Крокус Сити Холле» после теракта. - По профессии он банковский сотрудник, а спасателем работает как
доброволец в отряде «СпасРезерв». - Его задачи включали резку металлоконструкций для прохода техники и
тушение тлеющих материалов.
Вот такие люди живут в нашем районе. Не супергерои в плащах, а
соседи, которые в будни решают задачи за компьютером, а в час беды берут
в руки бензорез и идут туда, где нужны их руки и их сердце. Гордость и
скорбь — вот что остается после этой истории. Гордость за таких, как
Николай. И общая, невысказанная скорбь.